В Розовый октябрь, месяц осведомлённости о раке молочной железы, мы рады представить авторскую колонку Татти Квитки — талантливой татуировщицы из Чикаго с более чем десятилетним опытом работы. Татти известна своими изящными ботаническими татуировками и органичными композициями. В этом материале она обращается к теме, которая выходит далеко за рамки татуировки: праву самостоятельно принимать решения о собственном теле, возвращать себе чувство контроля и определять, что для нас означает восстановление.
Опираясь на реальные истории из своей студии, она размышляет об эмоциональном значении татуировок и ответственности, которую несут мастера, работая с людьми в особенно личные и непростые моменты их жизни.
Я не могу знать наверняка, что происходит в голове у клиентки в этот момент. Но за годы работы я заметила, что решение сделать татуировку далеко не всегда связано лишь с желанием украсить тело. Иногда самое важное — иметь возможность самостоятельно принять решение, которое никто другой не вправе принимать за тебя.
Когда я только начинала работать татуировщицей в Чикаго, большинство клиентов приходили с довольно простыми запросами: они хотели красивые рисунки. И сегодня эстетика остаётся главной причиной, по которой многие люди делают татуировки. Но за последние несколько лет я заметила, как изменились разговоры в моём кресле. Всё чаще женщины делятся историями о болезнях, сложных отношениях, потерях и серьёзных переменах в жизни. Для некоторых из них татуировка становится способом обозначить начало новой главы и вновь почувствовать, что решения об их собственном теле принадлежат им самим.
Возможно, отчасти это связано с тем, что мы стали открытее говорить о личных границах, психологическом благополучии и праве самостоятельно распоряжаться собственным телом. Но я могу судить только по тому, что вижу в своей студии.
Я татуировщица, а не психотерапевт, и не занимаюсь психологическим исцелением. И всё же, проводя много часов рядом со своими клиентами, я оказываюсь в необычном положении: мне доводится наблюдать, как глубоко личные решения обретают реальную, видимую форму.
Книга и цветы рождения
Не так давно в мою студию пришла женщина с книгой о том, как научиться отпускать прошлое. Пока я готовила трансфер, мы разговорились. Постепенно она рассказала, что недавно вышла из отношений, которые длились 15 лет и были построены на тотальном контроле.
Её бывший муж диктовал практически всё: какую одежду ей носить, как укладывать волосы, можно ли пользоваться косметикой и даже вправе ли она вообще задумываться о татуировке.
Любопытно, что она не выбрала ни драматичный сюжет, ни сложную композицию, которая символизировала бы всё пережитое. Вместо этого она попросила создать нежную цветочную композицию из цветов, соответствующих месяцу рождения её близнецов.
В самой татуировке не было ничего откровенно бунтарского. Но для неё возможность сесть в кресло и самостоятельно решить, что появится на её коже, значила невероятно много.
Ей больше не нужно было спрашивать разрешения у бывшего мужа или следовать чужим правилам. Она могла выбрать рисунок просто потому, что он ей нравился и напоминал о людях, которых она любит.
Больше всего меня тронуло то, насколько обыденным выглядело это решение. Со стороны — всего лишь цветочная татуировка. Но за ней стояли пятнадцать лет жизни, в течение которых даже самые простые решения по-настоящему ей не принадлежали.
Я часто вспоминаю эту встречу. Она напомнила мне, что значение татуировки невозможно определить только по её сюжету. Иногда самое важное в работе остаётся невидимым для окружающих.
Исследователи также изучают связь между татуировками, личными воспоминаниями и самоопределением. Например, в исследовании, опубликованном издательством Кембриджского университета, рассматривается, как татуировки могут быть связаны с автобиографическими воспоминаниями и значимыми событиями в жизни человека.
Но для меня как для мастера важнее другое: мне необязательно до конца понимать личный смысл каждой татуировки. Достаточно уважать то значение, которое вкладывает в неё сам человек.
Цветущий сад вместо жалости
Первая клиентка, которая пришла ко мне за татуировкой после серьёзного медицинского лечения, полностью изменила моё представление о профессии — и заставила иначе взглянуть на собственную жизнь.
Она пережила рак, завершила лечение и дождалась, пока послеоперационные рубцы полностью заживут. Когда мы встретились, она очень чётко знала, чего хочет.
Она не искала медицинской реконструкции, например реалистичной татуировки сосков, и не хотела просто замаскировать рубцы. Ей хотелось создать поверх них нечто совершенно новое.
Она выбрала яркий цветущий сад — произведение искусства, которое будет радовать её, а не постоянно напоминать о больничных палатах и операциях.
Во время нашего последнего сеанса, когда работа была закончена, я сделала несколько фотографий и показала их ей на экране камеры. Увидев снимки, она расплакалась. Помню, как сильно мне самой хотелось плакать вместе с ней. Но в тот момент я поняла, что моя задача — не демонстрировать собственные эмоции.
Люди, перенёсшие серьёзные заболевания, нередко сталкиваются с сочувствием, о котором вовсе не просили. Окружающие прежде всего видят болезнь, лечение и потери, а уже потом самого человека — даже если он хочет говорить о чём-то совершенно другом.
Моя клиентка не пришла ко мне за жалостью. Она пришла за цветущим садом.
Мне хотелось, чтобы она могла смотреть на готовую татуировку и радоваться своему выбору, не чувствуя необходимости утешать меня или объяснять свои слёзы. Поэтому я сдержала эмоции до её ухода. Для меня было важно, чтобы этот момент принадлежал только ей.
Этот опыт изменил мой подход к работе с татуировками поверх рубцов. Я поняла, насколько важно не навязывать человеку собственную интерпретацию его истории.
Для одного человека рубец может символизировать преодоление тяжёлого испытания. Для другого — быть неприятным напоминанием. А кто-то вообще не хочет придавать ему особого значения. Каждая из этих точек зрения заслуживает уважения.
Татуировка не стирает пережитое и не возвращает тело в прежнее состояние. Но она может дать человеку возможность самому решить, как теперь будет выглядеть определённая часть его тела.
Для моей клиентки этим решением стал цветущий сад. И мне кажется важным, что она выбрала его не потому, что хотела рассказать всему миру о своей болезни, а просто потому, что хотела видеть на себе что-то красивое.
Ловушка быстрых решений
При всей эмоциональной значимости, которую иногда приобретает татуировка, я никогда не рассматриваю её как универсальное средство справиться с тяжёлыми переживаниями.
Более того, я считаю, что одна из важнейших обязанностей татуировщика — вовремя понять, когда с работой лучше не торопиться.
После болезненного расставания, внезапной потери или другого серьёзного потрясения человек может испытывать непреодолимое желание немедленно что-то изменить. Иногда таким изменением становится татуировка.
Само по себе это желание не несёт ничего плохого. Но меня настораживает, когда клиент находится в состоянии паники, никак не может определиться с рисунком или ожидает, что новая татуировка мгновенно изменит его эмоциональное состояние. В таких ситуациях я предлагаю отложить сеанс и вернуться к обсуждению через месяц или два.
Я не пытаюсь оценивать тяжесть чужих переживаний и не считаю, что вправе решать, как другому человеку справляться со своими трудностями. Моя ответственность как мастера — убедиться, что клиент понимает необратимость изменений, которые собирается внести в свою внешность, и принимает это решение осознанно.
Иногда люди возвращаются через несколько недель с той же идеей, но уже с гораздо большей ясностью и уверенностью. Иногда меняют первоначальный эскиз. А иногда вообще решают отказаться от татуировки. Для меня последний вариант — вовсе не неудача.
Я предпочту потерять запись, чем сделать татуировку, о которой человек впоследствии пожалеет.
Право выбора и ответственность мастера
За годы работы я поняла, что самые важные моменты в моей профессии далеко не всегда связаны со сложностью рисунка, техническим мастерством или тем, как готовая татуировка выглядит на фотографии.
Иногда это маленькая цветочная композиция, которую женщина впервые в жизни выбирает, не спрашивая ничьего разрешения. Иногда — яркий сад поверх послеоперационных рубцов. А иногда — разговор, после которого человек понимает, что пока не готов делать татуировку.
Во всех этих ситуациях моя роль остаётся неизменной: внимательно слушать, честно говорить о том, что моя работа может и чего не может дать человеку, и уважать право клиента самостоятельно принимать решения. Я не могу изменить чьё-то прошлое. Не могу устранить последствия болезни, перечеркнуть годы сложных отношений или избавить человека от болезненных воспоминаний.
Но я могу создать пространство, в котором никто не диктует человеку, что он должен чувствовать, какой смысл придавать своей татуировке и как относиться к собственному телу.
Раньше я думала, что моя работа заканчивается, когда татуировка готова. Теперь понимаю, что ответственность мастера начинается гораздо раньше — с самого первого разговора с человеком, который садится в моё кресло.
И, пожалуй, это один из самых важных уроков, которым научила меня профессия.
От редакции iNKPPL
Октябрь во всём мире признан месяцем осведомлённости о раке молочной железы. Розовый октябрь напоминает о важности ранней диагностики, доступности медицинской помощи и поддержки людей, столкнувшихся с этим заболеванием.
Для iNKPPL это также повод поговорить о жизни после лечения — о принятии изменений собственного тела и праве каждой женщины самостоятельно решать, как она хочет выглядеть. Кто-то выбирает реконструкцию, кто-то — декоративные татуировки, а кто-то предпочитает вообще ничего не менять. Каждый из этих вариантов заслуживает уважения.
Ранее мы уже рассказывали о мастерах, работающих в области восстановительной татуировки. В интервью с Андрисом Монсом мы обсуждали реалистичную 3D-реконструкцию сосков и ареол с помощью татуировки после мастэктомии. А в материале о Келли Бордерс и команде Honor & Grace рассказывали об их работе с женщинами после лечения рака и о роли, которую татуировщики могут играть в этом процессе.
История Татти Квитки добавляет к этому разговору ещё один взгляд: иногда татуировка нужна не для того, чтобы восстановить утраченное, а чтобы обрести свободу создать нечто совершенно новое — по собственному выбору.
