Ezra Currier — татуировщик из Торонто, работающий в черно-сером реализме. Сегодня он специализируется на масштабных проектах: рукавах, татуировках на всю ногу и сложных композициях, в которых реалистичные изображения сочетаются с классической скульптурой, религиозными сюжетами, архитектурными деталями и графическими элементами.
Ezra пришел в татуировку довольно поздно — в 29 лет, причем выбрал для начала карьеры едва ли не самый неудачный момент: первая неделя его обучения совпала с началом пандемии. Впрочем, об этом времени он рассказывает без лишнего драматизма, зато с изрядной долей самоиронии. Так же он вспоминает свои первые работы, поиски собственного стиля и неизбежные моменты, когда начинающему мастеру хочется провалиться сквозь землю.
В интервью iNKPPL Ezzy рассказывает о своем пути в тату-индустрии, работе над масштабными проектами, технических сложностях черно-серого реализма и о том, почему иногда самое важное в татуировке — это участки кожи, которые мастер решает оставить нетронутыми.
Давай начнем с того времени, когда ты еще не занимался татуировкой. Кем ты работал до 29 лет и что в итоге заставило тебя отказаться от прежней жизни ради новой профессии?
— До татуировки я работал техником в сфере телекоммуникаций. Работа была неплохая, платили нормально, но в какой-то момент я понял, что мне не хватает творчества. Знаешь, когда в сотый раз объясняешь восьмидесятилетнему человеку, как переключить источник сигнала на телевизоре с помощью пульта, поневоле начинаешь задумываться о другом призвании.
Ты рассказывал, что уволился, продал все свое имущество и около полутора лет пытался найти мастера, который согласился бы взять тебя в ученики. Почему ты был настолько уверен, что ради татуировки стоит так рисковать?
— Меня привлекала сама возможность полностью отвечать за собственные успехи и неудачи. Уже одно это оправдывало риск. К тому же двоюродный брат разрешил мне пожить у него в подвале, пока я был без работы. Так что жил я, можно сказать, по-королевски.
«Татуировка хороша тем, что здесь многое зависит от тебя самого. Если упорно работать, можно добиться успеха, несмотря на любые трудности».
С самого начала я твердо решил идти до конца, поэтому особо не переживал о том, что будет, если ничего не получится. Хотя, если бы действительно не получилось, наверное, я до сих пор жил бы в подвале у брата. Спасибо, Jeremy.
Полтора года — немалый срок, особенно когда постоянно получаешь отказы или просто ждешь подходящей возможности. Что оказалось самым сложным в поиске наставника? Был ли момент, когда ты всерьез задумывался о том, чтобы все бросить?
— Наверное, это и была самая сложная часть моего пути. Найти место для обучения трудно, потому что, даже если у тебя есть талант, студия не может знать наверняка, оправдаешь ли ты вложенные в тебя силы и время. К тому же пройдет немало времени, прежде чем ты начнешь приносить ей деньги.
Однажды меня пригласили на собеседование в студию. В качестве испытания нужно было максимально точно перерисовать сто листов со штрихкодами. На все задание ушло бы примерно 40–50 часов. Я успел закончить восемьдесят листов, когда мне позвонили и сообщили, что в ученики меня не берут. Может, среди этих кодов даже был какой-нибудь QR-код с бананом. До сих пор иногда вспоминаю эту историю.
А когда обучение наконец началось, практически сразу грянула пандемия и все закрылось. Что тебе запомнилось из той первой недели? Как такие обстоятельства повлияли на процесс обучения?
— То, что мое обучение началось ровно на той неделе, когда появился COVID, выглядело как какая-то злая шутка. Сначала все думали, что ограничения продлятся неделю или две, но в итоге локдауны с перерывами растянулись почти на год.
"Какое-то время моя жизнь напоминала сюжет из серии книг «33 несчастья»".
Учиться в таких условиях было практически невозможно. Ведь на начальном этапе ученичества ты еще не работаешь с настоящими татуировками. Мы приходили в студию на несколько дней, тренировались проводить линии по бумаге, обернутой вокруг двухлитровой бутылки из-под газировки, а потом снова не могли попасть в студию месяц или даже дольше.
За первый год я, наверное, сделал всего 10–15 настоящих татуировок. Не самые подходящие условия, чтобы освоить профессию на практике.
Оглядываясь назад, как ты считаешь: начало карьеры в столь нестабильное время затормозило твое развитие или, наоборот, заставило быстрее стать самостоятельным и более осознанно подходить к работе?
— Однозначно затормозило. Когда только учишься делать татуировки, каждая новая работа кажется очередным испытанием на прочность твоей самооценки. Ты стараешься изо всех сил, все равно получается ужасно, а потом пытаешься сделать следующую работу лучше.
«Когда только учишься делать татуировки, каждая новая работа кажется настоящим испытанием на прочность твоей самооценки».
Когда ты понял, что хочешь всерьез заниматься именно черно-серым реализмом? Тебя привлекало это направление с самого начала или собственный стиль сформировался постепенно, в процессе работы?
— С самого начала меня привлекала сложность черно-серого реализма. Но, когда ты новичок, приходится браться практически за любую работу, которую предлагают. Сейчас вот вспомнил несколько трайбл-браслетов, которые мне довелось делать.
"Интересно, бывает ли посттравматический синдром после ученичества?"
Постепенно я пришел к реализму с мягкими, плавными переходами тонов. Но на это нужно время. Да и сейчас мне кажется, что впереди еще столько всего, с чем хочется поэкспериментировать и что хотелось бы изменить в своей работе.
В твоих работах часто встречаются скульптуры, религиозные образы, классические фигуры и монументальные сюжеты. Что привлекает тебя в этой эстетике?
— Меня очень привлекают классические образы эпохи Возрождения. Мне интересна тема смертности человека, а искусство того времени во многом строилось вокруг похожих вопросов: рай и ад, добро и зло. Эти противоположности создают очень интересный визуальный баланс, который, на мой взгляд, отлично работает в татуировке.
В некоторых твоих работах реалистичные фигуры сочетаются с геометрией, архитектурными деталями и графическими элементами. Какую роль они играют?
— Прежде всего я пытаюсь находить интересные решения для переходов между разными частями композиции. Это, пожалуй, самая сложная задача при разработке татуировки: как соединить совершенно разные идеи на объемной поверхности тела, чтобы все выглядело цельно и элементы естественно переходили друг в друга?
Есть множество уже привычных сочетаний: молнии и Зевс, декоративные орнаменты и статуи, шипы и розы. Придумать что-то за пределами этих проверенных решений бывает непросто. Но в этом и заключается самое интересное в новом проекте — искать неожиданные сочетания и экспериментировать с идеями.
Сейчас ты все чаще работаешь над масштабными композициями. Что меняется с технической и творческой точки зрения, когда вместо отдельной реалистичной татуировки ты создаешь целый рукав или другой большой проект?
— Наверное, я уже повторяюсь, но больше всего в крупных проектах меня беспокоят именно переходы между элементами. При этом многое зависит от того, на какой части тела расположена татуировка. Например, переходы между сюжетами на ноге гораздо заметнее, чем на руке.
Мне важно, чтобы татуировка гармонично смотрелась на теле клиента с любого ракурса. Добиться этого действительно сложно. Большой проект требует огромного объема предварительной работы, но даже при самом тщательном планировании что-нибудь обязательно пойдет не так. Поэтому нужно уметь подстраиваться под обстоятельства.
Насколько подробно ты прорабатываешь эскиз до прихода клиента? Ты предпочитаешь заранее подготовленный трансфер, корректируешь композицию непосредственно на теле или сочетаешь разные подходы?
— Все эскизы я разрабатываю заранее. Но даже самые продуманные планы не всегда удается реализовать в точности, поэтому по ходу работы часто приходится что-то менять прямо на месте.
Вообще, я довольно много рисую маркерами непосредственно на коже, вместо того чтобы переводить готовый эскиз через трансфер. Так проще сделать плавные переходы и точно подогнать рисунок по форме и размеру, не возясь с трансферным принтером. К тому же, когда рисуешь облака маркером Sharpie прямо на руке клиента, можно наконец почувствовать себя настоящим художником.
Фотография может выглядеть потрясающе, но при этом совершенно не подходить для татуировки. На что ты обращаешь внимание при выборе или создании референсов для черно-серого реализма, особенно если важно, чтобы изображение оставалось четким и читаемым спустя годы?
— Я всегда ищу изображения, в которых хорошо различимы участки глубокого черного, свободной кожи и средние тона. Если с расстояния примерно полутора-двух метров невозможно понять, что изображено на татуировке, такой референс я, скорее всего, не возьму. Правильно выбранное освещение на исходном изображении и достаточно крупный масштаб — важнейшие условия того, чтобы татуировка хорошо выглядела спустя годы.
«У блюзовых музыкантов есть выражение: важно не только то, что ты играешь, но и то, какие ноты оставляешь нессыгранными. В татуировке то же самое: очень важно понимать, какие участки кожи нужно оставить нетронутыми».
Какое техническое открытие за последние несколько лет оказалось для тебя самым важным? Что ты теперь понимаешь о реализме такого, чего не понимал в начале карьеры?
— Если говорить именно о технике, то самое важное — научиться сохранять терпение и концентрацию на протяжении долгого времени. Ты можешь восемь-десять часов работать над одним небольшим участком кожи.
«Ты устаешь, хочется ускориться, но на проработку деталей требуется столько времени, сколько требуется».
Я и сейчас постоянно учусь чему-то новому. Этот процесс никогда не заканчивается.
Ты работаешь в Торонто — одном из крупнейших и самых многонациональных городов Канады. Как жизнь и работа здесь повлияли на твою карьеру, круг клиентов и проекты, за которые ты можешь браться?
— Торонто — потрясающий город с очень развитой художественной средой. Думаю, это одно из лучших мест для татуировщика. Здесь люди действительно любят татуировки, причем часто выбирают большие работы. Пройдешься по центру города — и повсюду увидишь людей с полностью забитыми рукавами.
За последние пару лет сюда приехало множество талантливых мастеров со всего мира. Конкуренция за клиентов очень высокая, но я считаю, что это замечательно: благодаря ей общий уровень мастерства постоянно растет.
Насколько важную роль в твоем профессиональном развитии сыграли тату-конвенции, гестспоты и возможность работать рядом с другими мастерами?
— Возможность учиться у других мастеров для меня невероятно важна. Я стараюсь наблюдать за тем, как они работают, анализировать их приемы и понимать, что из увиденного можно применить в собственной практике. У каждого есть свои небольшие особенности и хитрости, и очень интересно перенимать наиболее удачные решения.
На первой конвенции Gods of Ink Tattoo Convention я сам был в роли клиента — мне делали татуировку. Это событие произвело на меня огромное впечатление. Уровень мастеров там просто невероятный.
Думаю, мое главное достижение в татуировке — уже то, что я прошел через весь период ученичества и теперь достиг уровня, когда люди доверяют мне такие большие проекты. Иногда даже не верится, что это происходит со мной. Особенно когда вспоминаю, как во время локдауна раз в шесть-восемь недель мне удавалось сделать клиенту всего несколько сантиметров римских цифр.
В 29 лет ты решился на довольно радикальный шаг — начать профессиональную жизнь с нуля. Теперь, когда татуировка стала твоей профессией, что для тебя означает успех? И к чему ты стремишься дальше как художник?
— Я просто хочу продолжать развиваться как художник. Стараюсь рисовать каждый день, экспериментировать с новыми идеями и браться за более масштабные проекты.
«Думаю, как только тебе начинает казаться, что ты уже во всем разобрался, — ну всё, приехали».
Мне хочется двигаться в сторону более мрачной эстетики. Поэтому для меня успех — это возможность находить проекты, в которых я смогу воплощать образы и идеи, которые давно держу в голове.
