Известный коллекционер Уильям Робинсон нашёл в Финляндии идеальное место для своей коллекции — бывшую школу в Леппявирте, превращённую в музей при помощи Пена Диксона, местного татуировщика и владельца здания. Вместе они создали Крупнейший в мире музей татуировки — настоящий кабинет редкостей.
Название вашего музея — «Крупнейший в мире музей татуировки» — звучит как ироничное заявление. Это шутка, призванная подразнить более «серьёзных» коллекционеров?
— Я повзрослел и понял, что мечтать можно. Если мечтать о чём-то слишком маленьком, это всё, чего ты когда-либо достигнешь. Поэтому мечтать нужно по-крупному. Но если ты мечтаешь по-крупному, твоя мечта не может быть слишком большой — иначе ты никогда её не осуществишь. Я осуществил свою мечту, так почему же мне не назвать музей крупнейшим в мире музеем татуировки?
«Если мечтать о чём-то слишком маленьком, это всё, чего ты когда-либо достигнешь».
Вам нравится провоцировать и бросать вызов устоявшимся правилам мира коллекционеров?
— Да. Я считаю, что нужно постоянно поднимать планку и переходить установленные границы. Это ещё и вызов другим коллекционерам: сделайте что-нибудь со своими коллекциями, вместо того чтобы продолжать хранить их в картонных коробках. Давайте, доставайте их и показывайте, что у вас есть.
Давайте немного вернёмся назад. Как вы впервые оказались в мире татуировки?
— О боже, сколько у вас времени? Мы с мистером Диксоном жили в одном городе. Я работал в компании, которая устанавливала и ремонтировала игровые автоматы, а Алан Диксон уже был татуировщиком.
Мы стали близкими друзьями и даже вместе открыли клуб. Через пару недель я сказал ему: «Мне нужна работа». Он удивился, потому что я хорошо зарабатывал, но мы работали только с четверга по субботу, а моя жена тратила деньги быстрее, чем я успевал их зарабатывать.
Тогда я сказал: «Я собираюсь открыть тату-студию». Он пришёл в ярость. В те времена всё, что касалось татуировки, держалось в секрете.
Расскажите о своей карьере поставщика татуировочного оборудования.
— После того как мистер Диксон перестал злиться из-за моего решения открыть тату-студию, он решил, что мы займёмся этим вместе. А дальше всё стало развиваться само собой.
Кажется, мы были первой тату-студией в мире, которая приобрела лазер и в 1994 году начала с его помощью удалять татуировки. Затем мы стали поставщиками и производителями. На самом деле мы занимались практически всем. Это было настоящее безумие — очень, очень давно.
Кем вы считаете себя в первую очередь: коллекционером, архивистом, художником — или понемногу каждым из них?
— Когда люди спрашивают, чем именно я занимаюсь, мне нравится отвечать: «Я современный Индиана Джонс».
Я проехал больше миллиона километров и посетил тысячи тату-студий, собирая коллекцию на протяжении многих лет. Поэтому, полагаю, я понемногу являюсь каждым из них.
«Я современный Индиана Джонс».
Что пробудило в вас желание сохранять, архивировать и показывать предметы, которые другие люди могли бы оставить забытыми в коробках?
— В молодости мне нравилось коллекционировать марки и монеты. А когда я оказался в мире татуировки, то начал собирать и предметы, связанные с этой культурой.
Я понял, насколько это важно, потому что в то время подобными вещами занимались лишь немногие. На них никто не обращал внимания. Они не считались ценными.
Каким был самый первый предмет в вашей коллекции? Вы помните тот момент?
— Это было очень давно. Я хорошо помню, что вначале всё было крайне засекречено. Когда кто-нибудь приходил в студию с предметами, связанными с татуировкой, мы покупали их, чтобы они не пропали.
Это происходило ещё до появления eBay, после которого всё вышло из-под контроля. Я не могу точно вспомнить свой первый предмет, но, скорее всего, это была самодельная тату-машинка.
Как вы собирали свою коллекцию? Вы охотились за предметами, спасали их или обменивались ими с другими энтузиастами?
— Есть такое выражение: проси, кради и бери взаймы. Я люблю говорить, что уже дважды продал душу дьяволу, поэтому он, очевидно, не слишком мной доволен. Не знаю, сколько душ у меня ещё осталось, но, думаю, я чем-то похож на кошку.
Я обменивался, покупал, искал и охотился. Очень помогли путешествия протяжённостью в миллион километров по Европе и посещение всех этих тату-студий. Нередко у людей где-нибудь в углу лежала старая вещь. Они понимали, что она должна попасть в правильные руки и получить должный уход, а не продолжать пылиться в одном из ящиков студии.
Что, по вашему мнению, отличает татуировку прошлого от современной?
— Всё просто. В старые времена татуировка была магией. Она была окружена тайнами. Никто ничего тебе не рассказывал.
Сегодня секретов больше нет, и часть этой магии исчезла. Но есть и другая сторона: никогда прежде в этом удивительном искусстве не было столько невероятных художников. То, на что сегодня способны некоторые мастера, просто поражает. Качество выросло до невероятного уровня.
В то же время, поскольку секретов больше нет и всё находится в свободном доступе, оборудование может попасть в руки людей, которым не следует заниматься татуировкой, потому что в них совершенно нет художественного начала.
«В старые времена татуировка была магией».
Вы намеренно стираете границы между настоящим и поддельным, между историческими документами и вымыслом? Я имею в виду некоторые репродукции из вашей коллекции.
— Я смотрю на это так: я хочу создавать собственную историю. Существуют музейные предметы, которыми вы никогда не сможете владеть и к которым даже не сможете прикоснуться.
Поэтому, если вы можете найти художника, способного создать копию или репродукцию, почему бы этого не сделать? Людям нужно показывать всё. Если какой-то предмет интересен и вызывает улыбку, значит, стоит создавать его репродукции или посвящённые ему работы.
«Я хочу создавать собственную историю».
Возьмём, например, недавнюю работу, посвящённую композиции Чарли Вагнера Rock of Ages. Я не знаю, где находится оригинал, так почему бы мне не посмотреть на него и не подумать: «Хорошо, мы сделаем копию или репродукцию»?
Однажды этой репродукции тоже исполнится сто лет. У неё появится собственная ценность. Важно сохранять документы и воссоздавать утраченные предметы.
Какая реакция посетителя на один из музейных экспонатов запомнилась вам больше всего?
— Многие посетители музея просто говорят: «Вау».
Но особенно мне запомнился один посетитель из Финляндии. Он, очевидно, прекрасно владел английским и вместо слова «wow» написал всего одно слово: «Breathtaking» — «Захватывает дух».
Мы благодарим автора этого материала — Александру Бэй, фотографа, писателя и исследователя тату-культуры, которая с 1995 года документирует и рассказывает истории людей, посвятивших себя этому искусству.
