За 17 лет работы в тату-индустрии ShiRyu прошёл путь от традиционного Irezumi и New School до собственной интерпретации Neo-Japanese – стиля, в котором сам сюжет всё чаще отходит на второй план, уступая место тому, как вокруг него выстроена вся композиция.
Корейский татуировщик, ныне живущий в Нью-Йорке, годами изучал каноны японской татуировки, а затем постепенно переосмыслил их, создав собственный визуальный язык. Один из ключевых элементов этого языка – фон. ShiRyu относится к нему не как к второстепенному украшению, а как к самостоятельной части эскиза и одному из наиболее узнаваемых признаков авторского почерка. На его подход также повлияли скульптура, персидское искусство и неизменный интерес к форме, движению и сложным цветовым сочетаниям.
ShiRyu работает в США и Европе, участвует в международных тату-конвенциях, входит в состав жюри конкурсов и неоднократно получал награды в номинациях, посвящённых азиатским мотивам и масштабным работам.
Однако в беседе с iNKPPL он говорит не столько о достижениях, сколько о процессе создания самобытного художественного языка: почему необходимо понять традицию, прежде чем бросать ей вызов, почему одного технического мастерства недостаточно, чтобы художник стал узнаваемым, и чего ещё не хватает, чтобы «ShiRyu Style» превратился в совершенно самостоятельное направление.
Вы работаете татуировщиком уже 17 лет. Какой этап карьеры сильнее всего изменил вас как художника?
– Серьёзные перемены начались примерно на одиннадцатом году моей карьеры. Именно тогда мой многолетний поиск в области фоновых композиций постепенно стал обретать более чёткие очертания.
Когда мне удалось сформировать фоновую композицию, которую я считаю своей визитной карточкой, мои работы стали выходить за рамки New Japanese и постепенно пришли к стилю Neo-Japanese, в котором я работаю сегодня.
Ваш творческий путь начался с традиционного Irezumi и New School, а сегодня вы развиваете собственное направление Neo-Japanese. Что стало главным поворотным моментом в формировании вашего визуального языка?
– Честно говоря, мне сложно выделить какой-то один момент и назвать его главным. С самого начала карьеры моей целью было в итоге создать стиль, который целиком принадлежал бы мне.
Я всегда считал, что есть существенная разница между осознанным нарушением правил после их глубокого изучения и их нарушением из-за незнания.
Поэтому сначала я хотел изучить и понять эти правила. Я осваивал традиционное Irezumi, а затем изучал различные выразительные средства New School. Этот опыт постепенно накапливался и в итоге привёл меня к стилю Neo-Japanese, в котором я работаю сегодня.
В ваших масштабных работах фон часто играет почти такую же важную роль, как и основные сюжеты. Как вы выстраиваете фоновую композицию, чтобы всё тело воспринималось как единое законченное произведение?
– Как правило, не так просто найти клиента, который с самого начала хочет сделать татуировку на всей верхней части тела или сразу на всём теле. Большинство проектов развиваются постепенно – например, сначала клиент завершает рукав, а затем продолжает композицию на груди или на всей спине.
Мне посчастливилось работать над чрезвычайно масштабными проектами, включая татуировки на всю верхнюю часть тела, с самого начала моей карьеры. Благодаря этому опыту у меня было много возможностей экспериментировать с тем, как объединить всё тело в единое произведение искусства.
Проще всего объяснить мой подход так: обычно мы воспринимаем руки, торс и ноги как отдельные части тела. Но если изменить эту логику и рассматривать всё тело как один большой холст, меняется абсолютно всё.
Вместо того чтобы разрабатывать отдельный эскиз для каждой части тела, я выстраиваю на всём теле единую композицию. Именно так я стараюсь добиться плавности и цельности в своих масштабных проектах.
Вы рассказывали, что теперь создаёте большинство эскизов на iPad. Как цифровой эскиз превращается в масштабную татуировку на теле? Вы используете трансфер, фрихенд или сочетаете оба метода?
– В начале карьеры я также рисовал эскизы от руки карандашом в масштабе 1:1. Тогда мне приходилось вручную переносить эти полноразмерные рисунки на трансфер, и я помню, сколько времени и сил занимал этот процесс.
Сегодня я сочетаю оба метода.
Для основных сюжетных элементов я обычно использую трансфер, а фон и более мелкие детали рисую фрихендом прямо на теле. При работе над масштабными проектами многие участки необходимо адаптировать к анатомии и движениям тела, поэтому я считаю сочетание обоих методов очень важным.
Работа над масштабными проектами занимает много сеансов. Как вам удаётся сохранять плотность, контраст и общую визуальную цельность от первого сеанса до последнего?
– Вместо того чтобы ещё до начала работы определять каждую деталь готовой татуировки, я сначала задаю чёткую общую структуру.
Под структурой я понимаю основное направление татуировки: будет ли она полностью чёрной, цветной или преимущественно чёрной с отдельными цветовыми акцентами.
После этого я прорабатываю детали по мере завершения каждого отдельного участка.
Работа над масштабными проектами занимает очень много времени. За этот период я сам постоянно меняюсь и развиваюсь как художник. У меня могут появиться новые идеи, а первоначальный подход может смениться более удачным решением. Поэтому я предпочитаю оставлять пространство для новых возможностей, а не принимать все решения в самом начале.
Например, если я работаю над проектом со змеёй и кленовыми листьями, то могу сначала завершить змею или, наоборот, начать с кленовых листьев. Закончив эту часть, я оцениваю результат и только затем решаю, как связать с ней остальные элементы и развить композицию.
Для меня работа над масштабной татуировкой – это не столько следование заранее принятому решению, сколько возможность развивать композицию на протяжении всего процесса.
Вы говорили, что сегодня уделяете гораздо больше внимания развитию дизайна и стиля, чем совершенствованию исключительно технических навыков. Что бы вы посоветовали татуировщикам, которые хорошо владеют техникой, но всё ещё не могут выработать собственный узнаваемый художественный язык?
– Я не думаю, что художнику обязательно сначала нужно достичь абсолютной вершины технического мастерства, но считаю важным заложить достаточно прочную техническую основу, чтобы стабильно воплощать задуманные эскизы.
Что касается развития собственного художественного языка, то мой совет таков: нужно продолжать экспериментировать и ставить перед собой новые задачи, пока не удастся найти искомое.
Мне также посчастливилось найти свой нынешний стиль благодаря бесчисленным попыткам, изменениям и трудностям. Думаю, и для меня этот поиск ещё не закончен.
Скульптура – один из важных источников вашего вдохновения. Какие её элементы вы переносите в татуировку – объём, движение, свет, монументальность или что-то ещё?
– В скульптуре больше всего меня вдохновляет форма.
Можно также назвать это движением. Даже в совершенно неподвижной скульптуре порой ощущается движение, заданное пластикой формы. Именно это меня очень интересует.
Я часто размышляю о том, как передать это ощущение формы и движения в композиции татуировки и выразить его через движение человеческого тела.
Ещё одно заметное влияние на ваши работы оказало персидское искусство. Какие его элементы сильнее всего повлияли на ваши композиции?
– На меня сильно повлияли сложные детали и характерные цветовые сочетания персидского искусства.
Особенно меня интересует, как сочетать множество цветов, сохраняя гармонию, и как сложные детали могут складываться в более крупный узор или форму.
В ваших работах часто встречаются драконы, змеи, демоны, птицы и другие традиционные азиатские образы. Насколько вы придерживаетесь их исторических и традиционных значений и в какой момент начинаете переосмысливать их в современном ключе?
– Если бы я работал строго в рамках традиционного Irezumi, то придавал бы гораздо большее значение историческому смыслу и традиционным правилам, связанным с каждым образом.
Однако моё творчество развивалось в направлении Neo-Japanese, и в последнее время я уделяю ещё больше внимания построению фона и общей композиции, а не самому главному образу.
Поэтому я не отбрасываю традиционные значения полностью, но и не считаю их непреложными правилами, которым необходимо следовать всегда.
Сегодня для меня важнее не традиционное значение отдельного образа, а форма и движение, которые он создаёт в общей композиции, а также его взаимодействие с фоном.
Где лично вы проводите границу между уважением к традиционной японской татуировке и свободой по-своему преобразовывать её правила?
– Мой ответ тесно связан с предыдущим вопросом.
На данном этапе мне интереснее не просто воспроизводить традиционные правила, а понимать их и затем преобразовывать по-своему.
Думаю, мне ещё предстоит пройти несколько этапов изменений.
Если я продолжу нарушать правила, с которыми работаю сейчас, создавать новые, а затем вновь подвергать сомнению уже их, то, полагаю, в итоге может появиться нечто совершенно непохожее на то, что я создаю сегодня.
Именно эта возможность восхищает меня больше всего.
Ваши проекты требуют от клиентов большого доверия и часто продолжаются долгое время. Как вы выбираете клиентов, с которыми работаете, и как выстраиваете отношения и доверие на протяжении всего проекта?
– Думаю, всё начинается с того, что клиент выбирает меня, и лишь затем я выбираю клиента. Однако после начала проекта я считаю важным, чтобы именно я как художник определял общее направление работы.
Самый действенный способ завоевать доверие клиента – в конечном счёте показать результат. Какими бы подробными ни были объяснения, готовая работа оказывается гораздо убедительнее.
Во многих случаях уже после первого сеанса я замечаю, что клиент начинает гораздо увереннее относиться к проекту.
Есть ещё один момент, который я считаю важным для сохранения хороших отношений на протяжении длительного проекта: до завершения работы между мастером и клиентом должна сохраняться определённая профессиональная дистанция.
Конечно, хорошие отношения важны, но если они становятся слишком личными, на принятие решений о работе порой начинают влиять посторонние факторы.
Я считаю, что чёткое понимание наших ролей и характера отношений во время работы над проектом в долгосрочной перспективе помогает добиться лучшего результата.
Вы одновременно ведёте длительные масштабные проекты, создаёте новые эскизы, посещаете конвенции, входите в состав жюри конкурсов и работаете в разных странах. Как сейчас устроен ваш рабочий процесс и как вы распределяете время?
– Сейчас мой основной рабочий распорядок предполагает около восьми часов татуирования в день.
После сеанса я немного отдыхаю, а затем начинаю создавать эскизы для предстоящих работ.
Если говорить об одном принципе управления временем, который позволяет мне полностью сосредоточиться на татуировании, то я стараюсь по возможности свести к минимуму необязательные встречи и социальные обязательства.
Поддержание отношений с людьми требует больше времени и сил, чем нам порой кажется. Ограничивая такие обязательства, я естественным образом высвобождаю больше времени для татуирования и создания эскизов.
Для меня управление временем заключается не столько в том, чтобы вместить в график больше дел, сколько в том, чтобы исключить всё, что не нужно для моей работы.
Если оглянуться на прошедшие 17 лет, какие рабочие привычки сыграли наиболее важную роль в вашем профессиональном росте и какие из них помогают вам справляться с нынешней нагрузкой?
– Регулярные физические упражнения – одна из основ моего распорядка.
Кроме того, я чрезвычайно внимательно отношусь к рабочей обстановке – возможно, некоторым такая чувствительность покажется чрезмерной. Я постоянно корректирую мелочи: положение и яркость освещения, высоту стула и татуировочной кушетки.
При многочасовой ежедневной работе такие небольшие различия приобретают огромное значение.
Если даже незначительная корректировка может снизить физическую нагрузку на организм или сделать рабочее место удобнее, я сразу её вношу.
В конечном счёте, чтобы на протяжении многих лет выдерживать большую нагрузку, недостаточно думать только о самой работе. Я считаю, что не менее важно создать условия, позволяющие заниматься ею изо дня в день.
Вы работаете в разных странах, в том числе в США и Европе, а также входите в состав жюри тату-конвенций. Изменило ли судейство ваше представление о разнице между технически безупречной и по-настоящему выдающейся татуировкой?
– Со временем мои критерии почти не изменились.
Меня, как правило, больше привлекают татуировки с исключительным дизайном, чем работы, которые просто безупречны с технической точки зрения.
Конечно, высокий уровень технического мастерства – необходимая основа для создания превосходной татуировки. При этом я считаю, что технику можно значительно развить благодаря постоянной практике и опыту.
Однако выдающийся дизайн складывается из элементов, которые невозможно объяснить одной лишь технической подготовкой. Он рождается из того, как художник видит мир, из его чувства композиции и формы, личного опыта и визуального языка, который он вырабатывает годами.
Поэтому, когда я оцениваю работы и вижу, что их технический уровень уже достаточно высок, я уделяю гораздо больше внимания оригинальности дизайна и тому, насколько удачно выстроена вся композиция.
Вы неоднократно получали награды в категориях азиатской и японской татуировки, а также за масштабные работы. Какая награда или достижение имеет для вас наибольшее личное значение и почему?
– Я не могу сказать, что это была за конвенция и в какой стране она проходила, но, как ни странно, лично для меня самой значимой стала та, на которой я вообще не получил ни одной награды.
Дело было не просто в том, что я не победил. Этот опыт позволил мне по-новому взглянуть на свои слабые стороны, понять, в каких направлениях мне нужно развиваться дальше и что именно необходимо улучшить.
Конечно, я благодарен за полученные награды, и они много для меня значат, но та конвенция занимает особое место, потому что заставила меня взглянуть на собственные работы с другой точки зрения.
После многих лет участия в тату-конвенциях на что вы прежде всего обращаете внимание при оценке конкурсных работ уже не как участник, а как член жюри?
– Техника – настолько важное требование при оценке конкурсной работы, что я считаю её отправной точкой.
Когда этот базовый уровень достигнут, я прежде всего обращаю внимание на новизну и оригинальность дизайна, а также на общую гармонию.
Качество каждого отдельного элемента важно, но в конечном счёте я смотрю на то, насколько естественно все эти элементы связаны между собой и складываются ли они в единую, цельную композицию.
Вы рассказывали о создании собственного узнаваемого «ShiRyu Style». Если бы кто-то увидел вашу татуировку, не зная имени мастера, по каким особенностям композиции, динамики или визуального языка вы хотели бы, чтобы он узнал именно вашу работу?
– Моя первая цель – добиться того, чтобы люди узнавали мои работы по одному лишь оформлению фона.
Вторая цель – чтобы люди узнавали мои работы по самим основным сюжетам татуировок, даже без характерных для меня фоновых элементов.
И я думаю, что путь к моей конечной цели начнётся после того, как я достигну и того и другого.
Когда я смогу объединить собственный язык фонового оформления с основными сюжетами, также выполненными в рамках моего визуального языка, то, думаю, выйду на совершенно новый уровень по сравнению с нынешним этапом своего творчества.
Моя первая цель – добиться того, чтобы люди узнавали мои работы по одному лишь оформлению фона.
Пожалуй, именно так можно точнее всего описать то, каким я в конечном счёте представляю себе «ShiRyu Style».
Спустя 17 лет работы в татуировке что вам всё ещё хотелось бы исследовать и в каком направлении вы хотели бы развивать свой стиль в будущем?
– Однажды я хотел бы попробовать себя в скульптуре. Меня всегда интересовали скульптура и трёхмерная форма, поэтому мне хотелось бы своими руками создавать осязаемые объекты.
Однако в татуировке я ещё многого не достиг, поэтому не знаю, когда смогу приступить к этому.
Что касается развития моего стиля татуировки, то моя первая цель – продолжить совершенствовать фоновое оформление, которое я использую сейчас. Одновременно с этим я хочу начать убирать из своих композиций лишние элементы.
Как говорится, чтобы что-то по-настоящему опустошить, сначала нужно наполнить это до предела.
До сих пор мои работы развивались в направлении насыщения композиции множеством элементов и деталей. Мне кажется, я достиг того момента, когда хочу применить всё, чему научился в процессе, и начать один за другим убирать элементы.
Вместо того чтобы создавать нечто новое, постоянно добавляя детали, я хочу понять, сколько можно убрать, сделав формы при этом выразительнее, а движение – яснее.
Именно в этом направлении я сейчас вижу следующий этап своего творчества.
