Тату-мастер Евгений Диков — художник с более чем двадцатилетним опытом, чья карьера прошла путь от небольшого крымского города до международной сцены тату-индустрии. Начав работать ещё в начале 2000-х, он постепенно сформировал узнаваемый подход к реализму, сочетая его с выразительной композицией, коллажными элементами и смелой работой с цветом и светом.
За годы работы Евгений участвовал в многочисленных тату-конвенциях и получил ряд профессиональных наград. С 2019 года он активно работает на гостевых сессиях по всей Европе, а сегодня принимает клиентов в собственной приватной студии Dikovinktattoo в Касселе (Германия), куда к нему приезжают за крупными проектами в реализме, портретами и сложными композициями.
В этом интервью мы поговорили с Евгением о его пути в татуировку, поиске собственного визуального языка и о том, как опыт конвенций, путешествий и работы в разных странах повлиял на его стиль и подход к большим тату-проектам.
Евгений, привет! Как вы оказались в Касселе? Откуда вы родом?
— Я вырос в Керчи, в Крыму — небольшом городе, где татуировка постепенно превратилась для меня из увлечения в профессию. Я прошёл путь от самодельного оборудования и нехватки информации до серьёзных работ в реализме, международных конвенций и профессиональных наград.
С 2019 года начал регулярно работать на гостевых местах в Европе. Сначала это были короткие поездки ради опыта и новых знакомств, но со временем я почти перестал возвращаться в родной город, и около двух лет жил «на чемоданах», переезжая из страны в страну и наблюдая, как развивается тату-культура в разных точках Европы.
Расскажите, как вы пришли в татуировку. Сколько вы уже работаете?
— С момента моей первой сделанной тату прошло уже 23 года. Тяга к творчеству была сколько себя помню: я учился в художественной школе, и рисовать приходилось постоянно. На лето я нашёл подработку — рисовать временные тату на пляже, тогда меня впервые зацепил процесс: работать в удовольствие.
С этого момента интерес к тату только рос. Я покупал тематические книги и журналы, печатал каталоги и постепенно дошёл до первых «экспериментов» с постоянными тату на друзьях и знакомых. Позже я устроился в местный салон — сначала хотел просто немного поработать, но, всё глубже погружаясь в техническую часть, прошёл короткое обучение в тату-студии и съездил на свою первую конвенцию.
Тогда стало очевидным, что это далеко не только временное увлечение, а желание стать частью культуры, которая в тот момент только начинала развиваться массово.
Был ли момент, когда вы поняли, что работа тату мастером — это надолго?
— Это было не сразу, и у меня долгое время оставалось ощущение, что это временное занятие — даже когда я уже начал полноценно работать в салоне.
В моём окружении к этому тоже относились несерьёзно. Но когда я поехал в тату-студию на обучение (пусть и на короткий срок) — выехав из маленького города и попав в атмосферу полноценной студии в большом городе, сомнения ушли.
Я увидел другое отношение к профессии — более серьёзное и профессиональное, как у мастеров, так и клиентов. Тогда появилась уверенность, что это моё занятие, что индустрия будет развиваться и со временем станет нормой и для небольших городов.
Был ли кто-то или что-то в самом начале карьеры, что сильнее всего повлияло на ваш визуальный вкус?
— Мой визуальный вкус формировался под влиянием разных мастеров и ресурсов. Когда я только начал интересоваться татуировкой, мне случайно попался толстенный журнал. В нём было большое количество цветных татуировок от мастеров со всего мира: спины, костюмы в японском стиле, масштабные работы в органике. Меня зацепили яркие плотные цвета, пластика форм и высокий уровень их исполнения.
Позже я открыл для себя художника H. R. Giger и его биомеханику, которая тогда часто пересекалась с тату-культурой. Монохромные тёмные тона, характерная мрачная палитра, атмосфера и сложные формы повлияли на моё восприятие композиции и светотени.
Какие проекты или этапы своей карьеры вы считаете для себя ключевыми?
— Долгое время с начала своей карьеры я работал в одном и том же салоне в своём родном городе. Меня там знали, был стабильный поток разнообразных работ в разных стилях — в основном «мелочь», иногда по несколько клиентов в день. Только отдельные дни я мог выделять для действительно «творческих» проектов. Даже после значимых побед на конвенциях я ещё какое-то время продолжал работать в том же ритме и в том же месте. Но всё чаще появлялось ощущение, что я застрял на одном уровне и хочется чего-то большего.
Переломный этап произошёл, когда я принял решение уйти в собственную студию и изменить подход к работе. Я сфокусировался на серьёзных проектах, стал уделять больше времени консультациям и склонять клиентов делать действительно «стоящие вещи». Со временем крупных проектов стало больше, я перешёл на стабильные сеансы минимум по 5–6 часов. Уже через год большая часть клиентов приезжала ко мне из других городов за реализмом и портретами.
В тот период было сделано, пожалуй, самое большое количество значимых проектов, которыми я до сих пор горжусь.
Ваш апгрейд как мастера сильно заметен по портфолио в Instagram с 2023 года: появились явные фавориты по цвету и сформированный стиль у всех работ. Расскажите, как вы нашли «свой стиль»?
— Все изменения стали результатом накопленного опыта. В родном городе я больше фокусировался на классическом реализме, где в первую очередь ценятся полноцветные и максимально реалистичные татуировки.
Позже, работая на гостевых местах, приходилось делать быстрее, не теряя качества, чаще использовать сдержанную серую палитру с яркими акцентами. Это привело к большей стилизации: я стал уходить от избыточной детализации и больше опираться на цветовые и тональные растяжки.
Много было и сложных перекрытий, где решения нужно было принимать в рамках одного сеанса. В таких проектах композиция становилась главным инструментом — работа выстраивалась вокруг уже существующего тату. Это усилило контрасты, сделало цвет смелее и подход к форме более структурированным. Со временем для меня стало принципиально не просто делать реализм, а формировать в нём своё авторское пространство
И сейчас мой подход строится на балансе: реализм как база, но с упрощённой и читаемой композицией, где цвет работает как инструмент глубины и контраста.
Как вы находите баланс между реализмом и более свободными, декоративными элементами в одной композиции?
— В первую очередь я смотрю на то, как татуировка читается в целом и как анатомически и динамично вписывается в тело, особенно в больших проектах. Абстрактные элементы помогают гибко работать с формой — их легче подстроить под изгибы.
— Центральным зонам я уделяю больше внимания в деталях и реализме, создавая контраст с более простыми декоративными участками. За счёт этого композиция остаётся лёгкой для восприятия, а взгляд при рассмотрении сразу цепляется за главный объект.
Что для вас важнее в крупных татуировках — цельный образ или возможность «читать» татуировку по фрагментам?
— В случае, если это один масштабный объект, возможно с небольшими вставками фрагментов на фоне, здесь важнее цельный образ и насколько он детально выполнен.
Но в работах с большим количеством фрагментов тут уже принципиально, чтобы они работали на двух уровнях: когда фрагменты поддерживают форму и движение друг друга, а связующие элементы разделяют крупные части и задают общий ритм.
Мне нравится, когда татуировка считывается с расстояния и в движении, как в японском стиле, не сливая всё в одну кучу, но при этом её можно рассматривать по фрагментам, как в реализме, переключая взгляд от сюжета к сюжету.
Вы часто работаете с эффектом коллажа. Что вас в нём привлекает и какие задачи он помогает решить в композиции?
— В первую очередь коллаж для меня — это свобода в сочетании стилей и форм, возможность соединять вещи, которые в классической композиции обычно не пересекаются.
Мне нравятся мастера, которые работают с коллажем смело и даже хаотично, создавая проекты, где в одной татуировке могут соседствовать реализм, мультяшные элементы, детские рисунки и простые линии. Но для меня это прежде всего инструмент.
Особенно в сложных проектах он помогает быстрее находить рабочие решения: вырвать нужный фрагмент, убрать лишнее, оставить только крупный элемент. За счёт этого проще управлять структурой работы и удерживать её цельность, особенно когда много сюжетов в работе.
Иногда я использую дублирование фрагментов — это добавляет цветовой контраст и создаёт напряжение, делая композицию более выразительной.
В ваших татуировках часто чувствуется напряжение и энергия. Какие эмоции вы стремитесь заложить в свои работы?
— Я, конечно, не стремлюсь закладывать в работу конкретную, заранее заданную эмоцию. В своих проектах я часто работаю с чередованием тональности и цветовой температуры — например, градиент из серо-синих оттенков в сочетании с тёплыми жёлто-оранжевыми через динамику изображения создаёт определённый ритм. Это помогает мне усиливать объём и выразительность композиции. Дальше всё работает на уровне интуитивного восприятия — у каждого оно своё.
Почему вам интересны такие разные темы — от портретов до хоррора?
— Мне всегда была близка эстетика хоррора в поп-культуре. Мои первые портретные работы как раз были в этом направлении. Хоррор дал мне художественную свободу и экспрессию — возможность работать с более «грязными» оттенками и смелыми сочетаниями цвета, которые в классическом портрете редко допустимы. Именно это до сих пор притягивает и заставляет снова и снова возвращаться к таким проектам.
В то же время работа с портретами — это всегда ответственность и концентрация реализма в одной работе: дисциплина, точность в передаче света, объёма и пропорций. Поэтому мне интересен диапазон — разные темы дают разные задачи, но в основе всегда остаётся реализм и возможность расти внутри него.
Есть ли у вас сюжеты, к которым вы возвращаетесь снова и снова?
— Конечно, как бы это банально ни звучало, это портреты, черепа, сюжеты фильмов.
Но меня больше притягивает не конкретный сюжет и не прямое копирование, а работа с ним внутри композиции. В последнее время я всё чаще возвращаюсь к сюрреалистической стилистике — в ней больше свободы в искажении, игре с масштабом. Этот стиль позволяет использовать разные техники и расширять цветовой диапазон, усиливая атмосферу и добавляя глубины образу. В итоге привычные мотивы становятся индивидуальными, но при этом сохраняют классическую основу.
Какую роль в ваших работах играет свет (особенно от огня)?
— Я всегда ищу возможность использовать чистые, яркие оттенки, и эффекты света позволяют ввести их в работу естественно. Также такие элементы сразу притягивают взгляд.
Использование «горящих» элементов, например огня как источника света, даёт возможность связать композицию в единую картинку, добавить рефлексы на главный объект, за счёт чего он становится ещё и объёмнее. В целом это придаёт татуировке больше глубины и выразительности.
Как у вас проходит рабочий процесс? Например, работа над рукавом: от консультации до финала.
— В случае с рукавом всё начинается с детального обсуждения с клиентом: мы разбираем идею, ключевые элементы и масштаб проекта. Даже если работа планируется поэтапно, я всё равно делаю черновой вариант всего рукава, чтобы видеть общую композицию и распределение сюжетов.
Обычно определяем главный элемент, с которого начинается работа. Чаще всего это плечо — самая крупная зона, задающая масштаб и иерархию темы. Иногда стартуем с предплечья, если клиент этого хочет. После согласования референсов я готовлю несколько вариантов для выбранной зоны, обязательно добавляя один вариант полностью со своим видением.
Эскиз делаю на фото руки клиента, учитывая анатомию и разные варианты расположения. В процессе могу корректировать акценты, упрощать или усиливать решения, если это улучшает композицию. Основной план есть заранее, но я всегда оставляю пространство для доработки. Свет и цвет закладываются в общей схеме, а затем проверяются в работе — с расстояния и в движении, где-то усиливая акценты, где-то упрощая детали.
Вы много раз участвовали в конвенциях. Расскажите про свой главный опыт.
— На раннем этапе тату-конвенции были для меня всем. Тогда информации в интернете было немного, и главным источником знаний оставалось живое общение с мастерами. За год накапливалось множество вопросов — от работы с цветом до нюансов оборудования — и именно на конвенциях можно было обсуждать это вживую и находиться в среде, которая по-настоящему увлекала.
Участие в конвенциях до сих пор важно для понимания своего уровня и роста. В начале карьеры я получил призовые места в биомеханике, портретах и реализме. Особенно значимым стало Гран-при на киевской тату-конвенции в 2013 году — это сняло внутренние сомнения и задало более высокую планку. Позже я привёз из Санкт-Петербурга с Tattoo Show 2018 две награды Best of Day в реализме. Надеюсь, что это не последние победы и в ближайшее время я снова вернусь к участию в конвенциях, возможно уже в Германии.
Расскажите о своей студии в Касселе — что для вас важно в этом пространстве?
— Это приватный формат работы. Для меня пространство студии — это в первую очередь возможность исключить всё лишнее и сосредоточиться на процессе.
Такая независимость позволяет мне контролировать график, работать в спокойной среде и не гнаться за количеством. Я могу уделять каждому проекту ровно столько времени, сколько требует качество — особенно когда речь идёт о больших композициях и длительных сеансах.
Мне важно, чтобы ничто не отвлекало от работы и чтобы темп задавался самим проектом, а не внешними обстоятельствами.
Комментарии (0)